Мещанские натуры

Что и так же часто мещанин сидит в крови, что человек является "от природы" мещанином или все же склонен к тому, чтобы им стать, - это мы все представляем самым ясным образом. Мы осязаем совершенно ясно сущность мещанской натуры, нам знаком своеобразный аромат этой человеческой разновидности совершенно точно. И все же является бес­конечно трудным, даже, может быть, невозможным при нынешнем сос­тоянии исследования этой области, указать особые "наклонности", основные черты души в отдельности, которые предопределяют человека как мещанина. Нам придется поэтому удовлетвориться тем, что мы нес­колько более точно отграничим своеобразную мещанскую натуру и глав­ным образом противопоставим ее натурам, покоящимся Мещанские натуры на иной основе.

Кажется почти, что отличие мещанина от немещанина выражает собою очень глубокое различие существа двух человеческих типов, которые мы в различных исследованиях всегда все-таки вновь находим как два основных типа человека вообще (или по крайней мере европейского человека). Именно люди бывают, как это, может быть, можно было бы сказать, либо отдающими, либо берущими, либо расточительными, либо экономными во всем своем поведении. Основная людская черта - противополож­ность, которая была известна уже древним и которой схоластики прида­вали решающее значение, - luxuria или avaritia68. Люди или равнодушны к внутренним и внешним благам и отдают их в сознании Мещанские натуры собственного богатства беззаботно, или же они экономят их, берегут и ухаживают за ними заботливо и строго смотрят за приходом и расходом духа, силы, иму­щества и денег. Я попытаюсь отметить этим, пожалуй, ту же самую проти­воположность, которую Бергсон хочет выразить обозначениями homme ouwert и homme dos.

Оба эти основных типа: отдающие и берущие люди, сеньориальные и мещанские натуры (ибо само собою ведь разумеется, что один из этих основных типов я вижу в мещанской натуре) - стоят друг против друга как резкие протиповоположности во всякой жизненной ситуации. Они различно оценивают мир и жизнь: у тех верховные ситуации, субъектив­ные, личные Мещанские натуры, у этих - объективные, вещные; те от природы - люди нас­лаждения жизнью, эти - прирожденные люди долга; те - единичные личности, эти - стадные люди; те - люди личности, эти - люди вещей; те -эстетики, эти - этики; как цветы, без пользы расточающие свой аромат в мир, - те; как целебные травы и съедобные грибы - эти. И эта противоположная предрасположенность находит затем выражение и в коренным образом различной оценке отдельных занятий и общей дея­тельности человека: одни признают только такую деятельность высокой

[155]

и достойной, которая делает высоким и достойным человека как лич­ность; другие объявляют все занятия равноценными, поскольку они только служат общему благу, т.е. "полезны". Бесконечно важное разли Мещанские натуры­чие жизнепонимания, отделяющее культурные миры друг от друга, смот­ря по тому, господствуют ли те или другие воззрения. Древние оценива­ли с точки зрения личности, а мы - мещане -оцениваем вещно. В чудес­но заостренной форме выражает^ццерон свое воззрение в словах: "не то, сколько кто-нибудь приносит пользы, имеет значение, а то, что он собой представляет" (243).



Но противоположностей все еще есть больше. В то время как немеща­не идут по свету, живя, созерцая, размышляя, мещане должны упорядо­чивать, воспитывать, наставлять. Те мечтают, эти считают. Маленький Рокфеллер уже ребенком считался опытным счетоводом. Со своим отцом - врачом в Кливленде - он Мещанские натуры вел дела по всем правилам. «С самого раннего детства, - рассказывает он сам в своих мемуарах, - я вел маленькую книгу (я называл ее "счетной книгой" и сохранил ее доныне), в которую я аккуратно заносил мои доходы и расходы». Это должно было сидеть в крови. Никакая сила в мире не побудила бы молодого Байрона или молодого Ансельма Фейербаха вести такую книгу и - сохра­нить ее.

Те поют и звучат, эти беззвучны: в самом существе, но и в проявлении тоже; те красочны, эти бесцветны.

Художники (по наклонности, не по профессии).- одни, чиновники -другие. На шелку сделаны те, на шерсти - эти.

Вильгельм Мейстер и Мещанские натуры его друг Вернер: тот говорит как "дарящий коро­левства"; этот - "как подобает лицу, сберегающему булавку"; Тассо и Антонио69.

Тут нам, однако, как бы само собой напрашивается наблюдение, что различие этих обоих основных типов в последней глубине должно покоиться на противоположности их любовной жизни. Ибо ею, очевидно, определяется все повеление человека, как верховной, невидимой силой. Полярные противоположности на свете - это мещанская и эротическая натуры.

Что такое "эротическая натура", можно опять-таки только почувство­вать, можно постоянно переживать, но вряд ли можно заключить в поня­тия. Быть может, слово поэта скажет нам это: "эротическая натура" - это Pater Extaticus, который ликующе восклицает Мещанские натуры:

Вечный пожар блаженства,

Пламеняющие узы любви,

Кипящая боль в груди,

Пенящееся наслаждение богов.

Стрелы, пронзите меня,

Копья, покорите меня,

Палицы, размозжите меня,

Молнии, ударьте в меня,

Чтобы ничтожное

Все улетучилось,

[156]

Сияла бы длящаяся звезда, Вечной любви зерно... Чтобы ничтожное все улетучилось...70

"Я страдал и любил, таков был в сущности образ моего сердца". Все ла свете ничтожно, кроме любви. Есть только одна длящаяся жиз­ненная ценность: любовь.

В зерне - любовь полов, в ее излучениях - всякая любовь: любовь к богу, любовь к людям (не любовь к человечеству). Все остальное в ми­ре - ничтожно. И ни для чего на свете любовь не должна быть Мещанские натуры только средством. Ни для наслаждения, ни для сохранения рода. Наставление: "Плодитесь и размножайтесь" - содержит глубочайшее прегрешение про­тив любви.

Эротической натуре одинаково далеки как нечувственная, так и чув­ственная натура, которые обе прекрасно уживаются с мещанской нату­рой. Чувственность и эротика - это почти исключающие друг друга про­тивоположности. Мещанской потребности порядка подчиняются чувст­венные и нечувственные натуры, но эротические - никогда. Сильная чувственность может - будучи укрощенной и охраняемой - оказаться на пользу капиталистической дисциплине; эротическая предрасположенноть противится всякому подчинению мещанскому жизненному поряд­ку, потому что она никогда не примет заменяющих ценностей вместо ценностей любви.

Эротические натуры существуют чрезвычайно различных Мещанские натуры масштабов и столь же, конечно, различных оттенков: от святого Августина и святого Франциска с "прекрасной душой" идут они вниз бесконечными ступеня­ми до Филины и проводящего свою жизнь в любовных приключениях будничного человека. Но даже и эти в существе своем коренным образом непригодны для мещанина...

И для развития мещанства в массовое явление имеют значение скорее обыкновенные натуры, чем превышающие обычную величину.

Хороший домохозяин, как мы это можем совершенно общо выразить, т.е. добрый мещанин, и эротик в какой бы то ни было степени стоят в непримиримом противоречии. В центре всех жизненных ценностей стоит либо хозяйственный интерес (в самом широком Мещанские натуры смысле), либо любовный интерес. Живут, либо чтобы хозяйствовать, либо чтобы любить. Хозяйст­вовать - значит сберегать, любить - значит расточать. Совершенно трез­во высказывают эту противоположность древние экономисты. Так, нап­ример, Ксенофонт полагает (244):

"К тому же я вижу, что ты воображаешь, что богат, что ты равнодушен к наживе и в голове у тебя любовные дела, как будто бы ты это так мог себе позволить. Поэтому мне жалко тебя, и я боюсь, что тебе еще очень плохо будет житься и что ты попадешь в злую нужду".

"Хозяйкой мы сделали на основании подробного испытания ту особу, которая, как нам казалось, могла особенно соблюдать меру в Мещанские натуры отношении еды, питья, сна и любви". "Не годны к хозяйствованию влюбленные".

[157]

Совершенно сходную мысль высказывает римский сельскохозяйствен­ный писатель Колумелло, советуя своему хозяину: "держись подальше от любовных дел: кто им предается, тот не может думать ни о чем другом. Для него есть только одна награда: удовлетворение его любовной страс­ти, и только одно наказание: несчастная любовь" (245). Хорошая хозяйка не должна иметь никаких мыслей о мужчинах, а должна быть "a viris remotissima71.

Все это здесь могло и должно было быть только намечено. Подробные изыскания породят более глубокие и широкие познания. Я не хотел оста­вить невысказанной мысль, что в Мещанские натуры конечном счете способность к капита­лизму коренится все же в половой конституции и что проблема "любовь и капитализм" и с этой стороны стоит в центре нашего интереса.

Для ответа на вопрос об основах капиталистического духа доста­точно констатировать, что, во всяком случае, существуют особенные буржуазные натуры (скрещение предпринимательских и мещанских натур), т.е. люди, предрасположение которых делает их способными раз­вивать капиталистический дух быстрее других, когда на них воздейству­ют внешний повод, внешнее возбуждение, эти люди затем скорее и интен­сивнее усваивают стремления капиталистического предпринимателя и охотнее принимают мещанские добродетели; они легче и полнее усваива­ют экономические способности Мещанские натуры, чем иные, чужеродные натуры. При этом, конечно, остается неизмеримо широкий простор для переходных ступе­ней между гениями предпринимательства и мещанства и такими натура­ми, которые являются совершенно пропащими для всего капиталистичес­кого.

Мы должны, однако, отдать себе отчет в том, что проблема, освещению которой здесь мы себя посвящаем, не исчерпывается вопросом, одарены ли как буржуа отдельные индивиды или нет. За этим вопросом встает, напротив, другой, более важный: как в крупных человеческих группах (исторических народах) представлены буржуазные натуры; многочислен­нее ли, например, они в одних, чем в других; можем ли мы вследствие этого - так как мы ведь хотим объяснить развитие капиталистического духа Мещанские натуры как массового явления - различать народы с большей или меньшей способностью к капитализму, и остается ли это национальное предраспо­ложение неизменным или может с течением времени - и благодаря чему - изменяться. Только когда мы ответим еще и на этот вопрос, обсуждению которого посвящена следующая глава, мы сможем иметь обоснованное суждение о биологических основах капиталистического духа.

[158]

Глава шестнадцатая ПРЕДРАСПОЛОЖЕНИЕ ОТДЕЛЬНЫХ НАРОДНОСТЕЙ

Рассуждения, приведенные нами в предыдущей главе, убедили нас, что каждому проявлению капиталистического духа должно соответство­вать естественное, в крови заложенное предрасположение.

Обзор фактического развития, которое капиталистический дух пере­жил в течение европейской эпохи истории, привел нас к убеждению, что развитие это совершилось Мещанские натуры у всех народов, но что у различных народов ход его был различен, будь то по разнице в степени мощности или же в различной пропорции смешения находившихся налицо разных составных элементов капиталистического духа. Отсюда мы можем вывести заключение, что, следовательно:

1. Все народы Европы обладают предрасположением к. капитализму.

2. Различные народы обладают им в различной степени. Точнее говоря, это положение вещей выражается в следующем: когда мы говорим: народ обладает предрасположением, то это означает, что в народе имеется налицо соответственно большее число человеческих типов (вариантов), которые со своей стороны обладают предрасположе­нием, о котором идет речь.

Установленное нами только что означает Мещанские натуры, следовательно: 1. Все народы обладают предрасположением к капитализму, значит, в народах Европы в ходе их развития оказалось налицо достаточное количество капиталистических вариантов (как мы можем сокращенно говорить - вариантов, которые были способны проявить капиталистичес­кий дух), чтобы вообще повести к развитию капитализма.

2. Народы обладают этим предрасположением в различной степени, значит:

а) они обладают по отношению к данному количеству населения раз­личными количествами капиталистических вариантов: "процентное от­ношение" этих последних, как мы обычно говорим, различной высоты, -или же и одновременно: отдельные варианты обладают предрасположе­нием к капитализму в различной степени - количественно различное предрасположение;

б) характер их предрасположения различный: у одних народов больше вариантов, обладающих Мещанские натуры предрасположением к тому, у других - больше таких, которые предрасположены к иному составному элементу капита­листического духа - качественно различное предрасположение.

Как мы должны теперь — чисто биологически — представлять себе воз­никновение этих в равной мере имеющихся налицо или различно распре­деленных капиталистических вариантов?

Исключается мнение, что предрасположение к капиталистическому духу было "приобретено" в ходе истории, т.е. что упражнение в капита­листических способах действия вошло с течением времени в кровь и вызвало здесь изменения организма. Против этого следует прежде всего возразить, что такая гипотеза противоречит принятому нами за несомнен­ный факт, что ничего не может быть упражняемо, к чему уже заранее Мещанские натуры не

[159]

имеется "предрасположение". Но если даже принять, что первое проявле­ние имело место, несмотря на отсутствие предрасположения, то остает­ся - по современному состоянию биологического исследования - все же невероятным, что это проявление привело к предрасположению (246). Мы должны были бы, следовательно, считаться с длительным применением во всей утонченности без имевшегося к тому предрасположения, что также противоречит всему современному знанию.

Мы принуждены, таким образом, принять предположение перво­начального или, как мы могли бы его назвать, прапредрасположения народов. Его мы можем представить себе в двояком виде: либо как одинаковое, либо как различное. Если мы предположим его одинаковым, то мы должны будем сводить все различия Мещанские натуры, которые образовались в ходе истории, к более сильному или более слабому, или неравномерному, упражнению первоначальных задатков и к соответствующему процессу отбора. В противном случае мы обойдемся без этой вспомогательной кон­струкции. Теоретически оба случая мыслимы. Факты исторической дей­ствительности говорят, однако, за то, что имело место различное пра-предрасположение европейских народов, по крайней мере в тот истори­ческий момент, относительно которого мы впервые имеем заслужива­ющие доверия сведения о них. Предположение такого различия необы­чайно облегчает объяснение исторической смены событий, только путем его мы достигаем правильного понимания многих соотношений, вслед­ствие чего за совершенным отсутствием основательных доказательств Мещанские натуры противного я кладу его в основу настоящего исследования. Тогда получается примерно следующая картина. Племена или народы, из которых составляется европейская семья на­родов, обладают капиталистическим предрасположением частью ниже, частью выше среднего уровня. Те народы, которые обладают им ниже среднего уровня, заключают в себе, правда, также капиталистические варианты (это мы должны предположить, так как нет народа, в котором капиталистический дух вообще не нашел бы развития), но в таком не­большом количестве и с такой незначительной силой предрасположения, что развитие капиталистического духа застревает в первых же зачатках. Народы, обладающие предрасположением выше среднего уровня, напро­тив, заключают многочисленные и хорошие капиталистические варианты, так Мещанские натуры что при прочих равных условиях капиталистический дух быстрее и полнее достигает развития. Насколько необходимым является предполо­жение различного по силе первоначального предрасположения, становит­ся ясным уже здесь: как же могло бы быть иначе объяснено, что народы с равными или почти равными условиями достигли таких совершенно различных степеней развития в отношении капиталистического духа. Ибо какое же различие условий развития существовало, например, между Испанией и Италией, между Францией и Германией, между Шотландией и Ирландией? Позднейшие исторические события в жизни этих стран нельзя причислять к условиям их развития, так как они сами опять-таки находят себе объяснение только в различном основанном предрас­положении Мещанские натуры. Или станут отрицать, что каждый народ имеет то государство,

[160]

ту религию, те войны, которых "он заслуживает", т.е. которые соответ­ствуют его особенностям?

Совершенно так же за правильность нашего предположения перво­начального различного предрасположения говорит то обстоятельство, что мы наблюдаем, как обладающие слабым или сильным предрасположе­нием народы (наоборот) при различных внешних условиях жизни пере­живают одинаковые этапы развития. Это действительно и в отношении явственно высказывающегося среди обладающих сильным предрасполо­жением народов различия по характеру их капиталистического пред­расположения: и оно приводит при совершенно разнородных условиях к одинаковым по существу жизненным проявлениям.

К народам со слабым Мещанские натуры капиталистическим предрасположением я при­числяю прежде всего кельтов и некоторые германские племена, как, на­пример, готов (совершенно неприемлемо считать "германские" народы принципиально обладающими одинаковым предрасположением; они могут иметь некоторые общие основные черты, которые отличают их от совершенно иного характера народов, как, например, от евреев, но между собою они выказывают, в особенности что касается их хозяйствен­ного предрасположения, необычайно крупные различия: я не знаю, какое может быть большее различие в предрасположении к капитализму, чем, например, между готами, лангобардами и фризами).

Везде, где кельты образуют большинство населения, дело вообще не доходит до настоящего развития капиталистического духа: верхний слой, дворянство, живет в широком Мещанские натуры сеньориальном стиле без всякой склонности к бережливости и мещанской добродетельности, а средние слои коснеют в традиционализме и предпочитают самое маленькое обеспеченное местечко неутомимой наживе. Кельты - горцы в Шотлан­дии (247), главным образом шотландское дворянство: это рыцарское, любящее междоусобицы, несколько донкихотское племя, которое еще и ныне держится за свои древние традиции кланов и поныне почти не затронуто капиталистическим духом: the chief of the clan72 чувствует себя еще и ныне старинным феодалом и ревниво оберегает свои фамиль­ные драгоценности, когда ростовщики давно уже начали растаскивать его домашнюю утварь.

Кельты - это те ирландцы, недостаток "хозяйственности" в которых во все времена составлял предмет жалобы капиталистически Мещанские натуры настроен­ных судей. Те ирландцы, которые даже в вихре американской хозяй­ственной жизни по большей части сохранили свое размеренное спокой­ствие, и за океаном так же стремятся лучше всего спастись в безопасную гавань какой-нибудь службы.

Кельты составляют сильную примесь к французскому народу, и пред­ставляется весьма правдоподобным свести ту склонность к рантьерству, ту "язву погони за должностями", с которой мы познакомились как с общепризнанной чертой французской народной души, к кельтской крови, которая течет в жилах французского народа. Происходит ли от этой крови и тот размах, тот «elan»73, который мы также встречали у француз­ских предпринимателей чаще, чем Мещанские натуры где бы то ни было еще? Джон Лоу толь-

[161]

ко во Франции нашел настоящее сочувствие своим идеям: было ли это кельтское в его натуре, которое принесло ему это сочувствие? Предки Лоу по отцу были lowlander'ы (евреи?), с материнской стороны он вел свое родословное древо от дворянских фамилий горцев (248).

Кельтов мы, наконец, находим как составную часть смешанного из них — иберов (совершенно некапиталистического народа, который был даже чужд очарованию, оказываемому золотом на все почти народы) и римлян, туземного народа, который вестготы нашли, когда они заселили Пиренейский полуостров (249). Это они и готы задерживали, наверное, развитие капиталистического духа после того, как Мещанские натуры мощь его исчерпала себя в ряде героических и полных приключений походов за добычей. Все лица, помогавшие распространению капитализма в Испании и Португа­лии, не принадлежали, наверное, ни к одному из этих обоих племен, а были еврейской или маврской крови.

Но нас интересуют больше, чем народы слабо предрасположенные, европейские нации с сильным капиталистическим предрасположением.

Среди них опять ясно различают две группы: те народы, которые об­ладали особенными задатками к насильственному предпринимательству крупного размаха, к разбойничеству, и те, способности которых относи­лись, напротив, к успешной мирной торговой деятельности и которые имели также (вследствие или по крайней мере в связи с этим Мещанские натуры предрас­положением) склонность к мещанству. Я назову первую группу народа­ми героев, а вторую — народами торговцев. Что эти противоположности были не "социальной" природы", как это предполагают без проверки во всех подобных случаях наши фанатики "среды" (так как ведь никакие различия не должны корениться в крови, ибо иначе никак нельзя было бы осуществить в будущем возлюбленного идеала равенства), обнаружи­вает взгляд, брошенный на историю этих народов. Она учит нас, что рас­положение общественных слоев никоим образом не может служить основанием для различного направления духа, так как оно в большин­стве случаев само является результатом совместной жизни тех обоих противоположно предрасположенных народов Мещанские натуры; она учит нас также и тому, что народы торговцев никогда ни в одном социальном слое не создавали героев (в самом широком смысле), само собой разумеется, только в ту эпоху западноевропейской истории, в которую они вступают со своим твердо установившимся национальным характером.

К народам героев, которые, следовательно, даже в мир хозяйства вно­сили черты героизма, насколько это возможно, которые давали тех впол­не или наполовину военных предпринимателей, так часто встречавшихся нам в эпоху раннего капитализма, принадлежат прежде всего римляне, которые ведь для Италии, частей Испании, Галлии, Западной Германии являются важной составной частью национального тела. То, что нам известно о Мещанские натуры характере их коммерческой деятельности, носит вполне черты насильственного предприятия, покоится всецело на мысли, что и хозяй­ственный успех должен быть завоеван главным образом мечом.

"Союз римского и тесно к нему примыкавшего в чужих странах италь­янского купечества распространился скоро на самые значительные пунк-

[162]

ты в зависимых (!) землях, в Африку и Нумидию, в Грецию и на Восток. Везде они образовали особую привилегированную компанию, которая давала чувствовать свое политическое (!) и хозяйственное превосходство не только на чужбине, но отраженным образом и на родине. Неоднократ­но республика должна была предпринимать поход, потому что с римски­ми купцами за границей случилось что-нибудь неприятное, даже когда они Мещанские натуры бывали неправы" (250).

Здесь также следовало бы напомнить о той оценке, которую древние давали различным видам предприятия: она та же самая, которая впоследствии появляется у англичан и французов: the shipping merchant считается членом "общества", потому что он больше воин, чем торговец, а настоящий "торговец", the tradesman, the marchand - нет. Цицерон в сво­ем часто цитируемом отзыве о приличии одной и неприличии другой дея­тельности дал совершенное выражение внутренней противоположности духа, одушевляющего оба вида предприятия, говоря: "крупную торгов­лю, охватывающую целые страны и доставляющую товары с мирового рынка, чтобы распределять их между жителями, не обманывая их и не заговаривая Мещанские натуры им зубы, отнюдь не следует совершенно отвергать" (251). "Не обманывая их и не заговаривая им зубы" - так переводит Отто Нейрат: "sine vanitate impertiens" - вольно, но метко. В моей терминологии: быть предпринимателем-завоевателем - это еще куда ни шло, но быть предпринимателем-торговцем - недопустимо для человека, который сколько-нибудь себя уважает.

К римлянам присоединяются затем некоторые из германских племен, очевидно одушевленные тем же духом: это прежде всего норманны, лангобарды, саксы и франки. Им, поскольку не римлянам, венецианцы и генуэзцы, англичане и немцы обязаны своим, будь то разбойничим, будь то землевладельческим предпринимательством.

Но достичь настоящего понимания своеобразного предрасположения этих племен мы можем только Мещанские натуры путем сравнения их с такими народами, которые, правда, в такой же степени, но иным образом были приспособ­лены к развитию капитализма: с народами торговцев, в которых, следо­вательно, прежде всего дремала способность делать приносящие выгоду дела путем мирного заключения договоров при помощи ловкого воздей­ствия на противную сторону, но также и при помощи передававшегося из рода в род счетного искусства. Какие европейские народы развили глав­ным образом эту сторону капиталистического духа, мы уже видели: это флорентийцы, шотландцы и евреи. Здесь дело идет о приведении доказа­тельств того, что своеобразное проявление себя в действии у этих наро­дов в историческое время Мещанские натуры вероятно, ибо выяснить больше, чем вероят­ность, нам не позволяет дошедший до нас материал доказательств, - должно быть сводимо к своеобразным первичным задаткам, которыми они или достигшие внутри их преимущественного господства элементы обладали уже при самом вступлении их в историю.

То, что сделало флорентийцев торговцами, более того - первым вели­чайшим народом торговцев средневековья, это была текшая в их жилах этрусская и греческая (восточная) кровь.

[163]

Насколько этрусская природа через эпоху Рима сохранилась в жите­лях Тосканы, для выяснения этого мы лишены всякой возможности оценки. Согласно мнению хороших знатоков дела, именно город Флорен­ция будто бы только в значительной степени утратил свой этрусский Мещанские натуры ха­рактер (252). Что этрусская кровь важный составной элемент флорентий­ской крови - в этом нет никакого сомнения. А этруски (253) наряду с финикийцами и карфагенянами были как раз настоящим "торговым наро­дом" древности, деловое поведение которого, насколько мы о нем знаем, было такое же, какое впоследствии отличало флорентийцев: центр тяжести их торговли, начиная с V, самое позднее - с IV столетия, лежал в мирной сухопутной торговле именно с севернее их живущими народами. Эту торговлю они продолжали и по колонизации страны римлянами, которые сами долгое время презирали всякую торговлю и позволяли ту­земному населению спокойно вести дальше привычную торговлю.

Общий дух этого Мещанские натуры народа торговцев лучшие знатоки характеризуют как рациональный, как "практический" по существу своему:

"Этим практическим духом проникаются с древнейших времен рели­гиозные идеи... древняя фантазия... принуждается здесь быть последова­тельнее и заключается в более узкие рамки; создается обладающая тес­ной внутренней связью система... боги и люди соединяются в государ­ство, и между ними заключается договор, в силу которого боги в по­стоянном общении с человеком предостерегают его и руководят им, но, случается, бывают также вынуждены уступить сильной человеческой воле. Из идей этого общения... образуется порядок общественной и обыденной жизни, который с достойной удивления последовательностью проводится и в, по Мещанские натуры-видимому, незначительных вещах и выражает прин­цип стремящегося к положительному народа: что правило есть всегда са­мое лучшее" (254).

Интересно также узнать, что этруски были в сильной степени цер­ковно-религиозным народом (255), как впоследствии флорентийцы и как оба других торговых народа раг excellence: шотландцы и евреи.

Над этрусским слоем расположился в течение римской эпохи мощный слой азиатов, которые совершенно несомненно были исполнены того же духа, какой одушевлял этрусков, когда они в качестве торговцев при­шли в Италию.

"Во Флоренции число греков или уроженцев Передней Азии было велико; из 115 надгробных памятников языческого времени 21 надпись носит 26 греческих имен, и среди 48 эпитафий, которые хранят для нас Мещанские натуры память о флорентийских христианах первого века, находятся девять на греческом языке; на другом памятнике, от которого сохранился лишь не­большой обломок, содержится греческая буква в единственном (латин­ском) слове, которое на нем есть; еще на одном погребенный обозначен по своей национальности как малоазиец... Явится, пожалуй, вполне пра­вильным... отнести все эти записи... к переднеазийским торговцам и их родным..." Еще другие указания имеются на "то значительное положе­ние, которое греческий элемент занимал в флорентийской христианской общине...". "Еще во II столетии пресвитер (вопрошал при крещении), на

[164]

каком языке подвергающийся крещению будет исповедовать Христа, после чего один аколит74, держа в Мещанские натуры руках мальчика, возглашал символ по-латыни, а другой, держа девочку, по-гречески" {256).

Если справедлива гипотеза (257), что берега Шотландии заселены вы­ходцами из Фрисландии, то это было бы превосходным подтверждением факта, что своеобразное предрасположение шотландцев есть первичное предрасположение. Ибо о фризах нам известно то, что они в самую ран­нюю эпоху считались "умными, ловкими торговыми людьми" (258). Нам следовало бы, значит, отыскивать в Англии влияние римско-саксо-нор-маннского, а в Нижней Шотландии - фризского национального элемента, и мы могли бы без всякой натяжки объяснить различие предрасположе­ния этих обеих частей Великобритании, исходя из различных задатков, заложенных в крови.

Но фризы наложили печать Мещанские натуры своего характера еще на другой народ, о котором мы также знаем, что он сворачивает на путь торгашества и мещанско-счетного образа жизни: на голландцев, так что мы, пожалуй, с некоторым правом можем рассматривать фризов как специфический народ торговцев среди германских племен, рядом с которым потом ста­новится на равном праве племя алеманнов, из которого произошел торга­шеский народ швейцарцев.

В длинном ряде доказательств я полагаю, что установил несомненно тот факт, что особое предрасположение евреев, встречающееся нам в тот момент, когда они начинают оказывать решающее влияние на развитие капиталистического духа, т.е. примерно с XVII столетия, есть первичное предрасположение, по крайней мере Мещанские натуры в том смысле, в каком нас этот факт здесь исключительно интересует; что это предрасположение было таким же самым, когда евреи вступили в западноевропейскую историю. Я от­сылаю читателя к изложению этого вопроса в моей неоднократно упоми­наемой мною книге "Евреи и хозяйственная жизнь" и заимствую оттуда вывод: евреи также народ торговцев по крови.

Таким образом, мы можем установить следующее, имеющее важное значение положение: капиталистический дух в Европе был развит рядом обладавших различным первичным предрасположением народов, из которых три выделяются как специфические народы торговцев среди остальных героических народов: это этруски, фризы и евреи.

Но первичное предрасположение есть, конечно, только исходная Мещанские натуры точ­ка, от которой берет свое начало биологический процесс развития. Из­вестно, что с каждым поколением задатки народа изменяются, так как в каждом поколении постоянно снова совершают свою преобразователь­ную работу две силы: отбор и смешение крови.

То, что можно выяснить возможно определенного об их воздействии в отношении нашей проблемы, сводится приблизительно к следующему.

У торговых народов процесс отбора наиболее жизнеспособных вариан­тов, т.е. обладающих большими способностями к торговле, совершается наиболее быстро и основательно.

Евреи едва ли и должны были производить какой-либо отбор: они представляют собою с самого начала уже почти сплошь специально вос­питанный народ торговцев Мещанские натуры.

[165]

Флорентийцы были сильно смешаны с германской кровью, которая текла главным образом.в жилах дворянства; пока оно задавало тон. Фло­ренция представляла собою картину вполне воинственного города. Мы наблюдаем потом с интересом, как во Флоренции раньше и полнее, чем где бы то ни было, вытравляются из национального тела враждебные гос­подствующему типу элементы. Большая часть дворянства исчезла без внешних принудительных мер: мы знаем, что уже Данте оплакивает гибель многочисленных дворянских родов. А остальные были устранены принудительно. Уже в 1292 г. popolani, т.е. люди с кровью торговцев, до­бились того, чтобы никакой grande не мог попасть в члены городского Мещанские натуры управления. Это оказало на дворян двоякое действие: приспособляющие­ся элементы отказываются от своего обособленного положения и заносят свои имена в списки dei arti75. Другие - как мы должны предположить, те варианты, в которых было слишком сильное сеньориальное самосозна­ние, кровь которых противилась всякому торгашеству, - эмигрировали. Дальнейшая история Флоренции, все усиливающаяся демократическая окраска общественной жизни показывают нам, что уже с XIV столетия мещане были в своем собственном обществе.

Не менее основательно расправились в Нижней Шотландии с (кельт­ским) дворянством. С XV столетия оно быстро приходит в упадок благо­даря "своей вечной нужде в деньгах и своему неумению их тра­тить" (259). Та часть, которой Мещанские натуры не было предназначено совершенно исчез­нуть с земной поверхности, уже раньше удалилась в горы Верхней Зем­ли. И с тех пор фризское торгашество имело подавляющее преобладание в сфере нижнешотландского народа.

Медленнее, но столь же неудержимо совершается отбор капиталисти­ческих разновидностей у остальных народов. Можно предположить, что он происходит в два приема. Сначала вытравляются некапиталисти­ческие разновидности, затем из капиталистических разновидностей отбираются варианты торговцев. Этот процесс отбора совершался по мере того, как из низших слоев народа наиболее способные достигали положе­ния капиталистических предпринимателей. Ибо эти люди, происходив­шие из ремесленной среды или из еще более глубоких низов, могли, как Мещанские натуры мы видели, перегнать других, в сущности, только благодаря своей уме­лости в торговле, своей экономности и прилежному ведению учета в хозяйстве.

В том же направлении, что и отбор, действовало скрещивание крови, которое начинается уже в средние века и с XVI столетия в таких странах, как Франция и Англия, приобретает все большее значение. Мы должны предположить существование такого закона, по которому при скрещива­нии сеньориальной и буржуазной крови последняя оказывается более сильной. Такое явление, как личность Леона-Баттиста Альберти, иначе не поддавалось бы объяснению. Род Альберти был одним из знатнейших и благороднейших германских родов Тосканы; в течение столетий Мещанские натуры он за­полнял свое существование воинственными предприятиями. Нам извест­ны различные ветви этого рода (259а), из которых Контальберти являются самыми знаменитыми. Но и та ветвь, от которой произошел Леон-Бат-

[166]

тиста, была в свое время гордой и могущественной: эти Альберти проис­ходили из Кастелло в Вальдарно, они владели когда-то, кроме своего родового замка, замками Талла, Монтеджиови, Баджена и Пенна и род­ственны по крови благородным германским родам. Побежденные в пар­тийной междоусобице, они переезжают (в XIII столетии) в город, где пер­вый Альберти записывается еще в цех guidici (судей). А потом они стано­вятся крупнейшими торговцами шерстью. И отпрыск такого Мещанские натуры рода пишет книгу, которая по своему глубоко и мелочно мещанскому образу мыслей с трудом находит себе равных, в которой уже в XIV и XV столетиях оби­тает дух Бенджамина Франклина. Какие потоки торгашеской крови долж­ны были влиться в благородную кровь этой двортаской семьи, чтобы сде­лать возможным такое превращение! У самого Леона-Баттисты мы можем "по источникам" выяснить это "замутнение" благородной крови: он был внебрачным ребенком и был рожден в Венеции. Следовательно, матерью его была, верно, женщина вполне "мещанского" класса, в жилах которой текла кровь торгашей из бог знает какого рода.

Еще об одном обстоятельстве должно быть упомянуто, прежде Мещанские натуры чем мы закончим эту биологическую часть нашего изложения: следует напом­нить о том, что каждое умножение капиталистических разновидностей вследствие самого своего появления с необходимостью означало усиле­ние капиталистического духа. Что благодаря этому умножению он рас­пространялся - экстенсивно, - само собой разумеется. Но благодаря это­му одному только умножению разновидностей должна была иметь место и интенсификация этого духа, потому что благодаря ему проявление в действии становилось все легче и развитие капиталистических задатков могло, следовательно, достигнуть все более высокой степени совершен­ства: взаимодействие отдельных разновидностей одного и того же пред­расположения должно оказывать такое действие, так как возможности их Мещанские натуры развития тем самым с необходимостью умножаются.

Нам остается еще разрешить чисто историческую задачу. Нужно выяс­нить, каким влияниям следует приписывать развитие капиталистическо­го духа, точнее, что это было такое, что вызывало развитие капиталисти­ческих задатков и что произвело описанный выше процесс отбора. Чита­тель усмотрит из оглавления, что я различаю две группы таких влияний; если угодно, внутренние и внешние, хотя это обозначение не вполне точно, так как и "внутренние" влияния проявляют свое действие благо-ларя возбуждению извне, и "внешние", в конце концов, не могут быть мыслимы без внутреннего душевного процесса. Все же "нравственные силы" действуют больше изнутри вовне, а "социальные условия Мещанские натуры" -больше извне вовнутрь.

Никакому отдельному рассмотрению не подвергаю я "естественные условия", т.е. те воздействия, которые могут быть сведены к стране, ее климату, расположению, богатствам ее недр. Поскольку мы должны предполагать подобные воздействия, они могут иметься каждый раз в виду при рассмотрении тех "социальных условий", которые сами, в свою очередь, являются результатом географических особенностей, как-то: особенные профессии, эксплуатация залежей благородных металлов, своеобразный характер техники.

[167]

А теперь, прежде чем мы простимся с щекотливой проблемой "био­логических основ", скажем еще нижеследующее для утешения и успо­коения многих скептически настроенных читателей.

Следующее за сим историческое описание сохраняет свою ценность (буде она Мещанские натуры вообще имеется) и для того, кто не вдается ни в какие биологи­ческие рассуждения. И даже тот теоретический исследователь среды, который объясняет возникновения "всего из всего", может принять по­следующие объяснения. Именно в то время, как для нас, верящих в пер­венствующее значение крови, они раскрывают условия (влияния), кото­рые вызывают развитие уже имеющихся задатков и производят отбор проспособляющихся разновидностей, верящий в преимущественную роль среды сможет предположить, что перечисленные мною исторические фак­ты и создали (из ничего) капиталистический дух. Мы оба того мнения, что без совершенно определенного хода истории не развился бы никакой капиталистический дух. Мы оба, следовательно, придаем раскрытию Мещанские натуры исторических условий крупнейшее значение. Мы оба, следовательно, в равной мере заинтересованы в том, чтобы узнать, какого рода были эти исторические обстоятельства, которым мы обязаны возникновением и развитием капиталистического духа.

Отдел второй


documentazeyyyz.html
documentazezgjh.html
documentazezntp.html
documentazezvdx.html
documentazfacof.html
Документ Мещанские натуры